Пирам и Фисба жили в соседних домах в Вавилоне, их родители поссорились и запретили детям встречаться и разговаривать друг с другом. Этот запрет разбил их нежные сердца, а их бесконечные вздохи тронули, наконец, Венеру, которая решила им помочь. Благодаря ее заботам в стене, разделявшей дома влюбленных, обнаружилась трещина, через которую они могли смотреть друг на друга, беседовать и, как говорят, даже целоваться.
Но свидания при помощи трещины, когда нужно было таиться, разожгли в них жажду свободных встреч, и они договорились встретиться в определенный день и час под белым тутовым деревом, росшим за городскими воротами.
Фисба, сгорая от нетерпения, первая добралась до оговоренного места. Ожидая Пирама, она медленно ходила взад-вперед, ломая себе голову над тем, куда он мог запропаститься. Ее раздумья неожиданно прервал шелест кустов, и, думая, что Пирам спрятался в них, она хотела уже крикнуть, что обнаружила его укрытие. Но тут вместо ее возлюбленного из чащи вышел лев.
Он двинулся к Фисбе, хлеща себя по бокам хвостом и облизывая свирепые челюсти. Издав крик ужаса, девушка бросилась бежать, уронив покрывало, а лев схватил его и разорвал на кусочки, после чего удалился обратно в лес.
Вскоре прибежал запыхавшийся Пирам, надеясь, что Фисба простит ему опоздание, но не нашел любимой на месте. Удивленный ее отсутствием, он огляделся и вскоре заметил львиные следы и обрывки покрывала. Пирам тут же решил, что Фисбу растерзал лев, и, выхватив в отчаянии кинжал, вонзил его себе в сердце.
Через несколько минут Фисба осторожно подошла к месту свидания, с опаской поглядывая, не прячется ли где лев. И тут она увидела бездыханное тело Пирама, который лежал под тутовым деревом, прижав к губам ее окровавленное покрывало. С криком ужаса она бросилась к нему и попыталась привести в чувство, но, убедившись, что он мертв, извлекла из его тела кинжал и, вонзив его в свою грудь, упала рядом с ним.
С того самого дня белые ягоды тутовника стали красными — их окрасила кровь, вытекавшая из ран Пирама и Фисбы.